Речь адвоката на преступление толкнуло отсутствие средств



Оглавление:

Речь подсудимого в свою защиту


Они верят в меня, знают, что я способен приносить пользу обществу. Я благодарен им за помощь, за все, что они сделали для того, чтобы мы были рядом. Моя супруга стала очень близко общаться с родителями, сейчас они много времени проводят вместе в кругу семьи, решают общие проблемы, ждут меня и верят, что я скоро вернусь к ним. Я даже представить себе не могу как им тяжело без меня, ведь я являлся единственным кормильцем семьи.

Когда произошел инцидент в котором виноват только я и из-за которого раскаиваюсь каждый день, больнее всего было видеть разочарование в глазах моих близких. Я больше никогда не заставлю их разочаровываться во мне, я приложу все усилия, чтобы они только гордились мной и никак иначе.

Каждый день я думаю о своем сыне К., мечтаю его увидеть, сходить с ним в зоопарк и показывать свою отцовскую любовь ему каждый день.

Также я думаю о пока еще не рожденных близнецах. Я представляю как сейчас тяжело моей супруге Н.

без моей поддержки рядом. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы никогда не сделал того, что натворил в тот день.

Я искренне и на коленях прошу прощения у потерпевшего и обещаю загладить свою вину перед ним.

Больше всего хочу вернуться к своей жене и сыну. Мы хотим стать самостоятельной семьей, родить еще детей, чтобы была большая и дружная семья.

Хотим купить свою квартиру, чтобы в скором времени мы смогли жить и воспитывать детей в своем жилье, как настоящая семья.

До того как я совершил поступок в котором раскаиваюсь каждый день, я откладывал деньги на квартиру чтобы не зависеть от родителей и жить как самостоятельная семья. Моя супруга сейчас учится в Горном Университете, и я очень хочу, чтобы она получила высшее образование.

Честно говоря, я начал ценить каждое мгновение, я осознал, как важно быть полезным для людей.

Не просто работать для себя и своей семьи, но и стараться всеми силами сделать так, чтобы люди, с которыми мы живем в одном городе, в одной стране, получали пользу от моих действий.

Раньше я периодически занимался благотворительностью у нас в городе, даже получил благодарность.

Речь защитника об оправдании подсудимого по ст. 139 УК РФ

Естественно, что и все предварительное расследование настоящего уголовного дела заключалось не в установлении действительно истины по делу, но свелось к попыткам изыскать доказательства вины моего подзащитного в совершении инкриминируемого ему преступления, т.е.

велось односторонне, необъективно, формально и не в полном объеме. Это видно и из того, что по делу неоднократно передопрашивались потерпевшие, что, однако, не исключило противоречий между первыми и последующими показаниями потерпевших, а равно и противоречия их показаний между собой.

Анализируя показания потерпевших, несложно прийти к выводам, что в ходе предварительного следствия потерпевшие неоднократно и коренным образом – для настоящего уголовного дела — меняли свои показания и свои позиции, чем дальше, тем более приобретая обвинительный уклон, дополнительную квалификацию. Так, в показаниях В.А. от 13.02.3009 г.

(л.д. 40-43) нет ни слова о том, что Ф. наносил удары В.Н., впоследствии же, в показаниях данных 26.02.2009 г. (л.д. 45-46), она уже свидетельствует о таковых.

В показаниях В.А., данных 17.02.2009 г. (л.д. 59-61) и 25.02.2009 г. (л.д. 62-62), количество ударов, якобы нанесенных ей моим подзащитным, также существенно увеличивается.

В показаниях же потерпевшего В.Н.от 12.02.2009 г. (л.д. 50-54) вообще речь идет об ударах, которые Ф.

наносил потерпевшей В.А. в лицо, по конечностям.

Согласно заключении, судебно-медицинской экспертизы № 988-М от 18.02.2009 г., у В.А. обнаружены кровоподтеки на верхней левой конечности, что прямо опровергает показания В.Н. Во всех протоколах допросов потерпевших речь подчеркнуто – я бы сказал, с юридически грамотной квалификацией действий Ф., что само по себе настораживает — идет о совершении моим подзащитным незаконного проникновения в жилище потерпевших против их воли.
Во всех протоколах допросов потерпевших речь подчеркнуто – я бы сказал, с юридически грамотной квалификацией действий Ф., что само по себе настораживает — идет о совершении моим подзащитным незаконного проникновения в жилище потерпевших против их воли.

При этом в ходе предварительного следствия не устанавливались обстоятельства, являющиеся действительно юридически значимыми для квалификации действий моего подзащитного – а именно, в чем же фактически выразилось их прямое волеизъявление потерпевших в момент проникновения Ф.

Речь защитника об оправдании подсудимого по ст. 163, 330 УК РФ

должны охраняться законом, как это записано в Конституции РФ.

Таким образом, в действиях П.Г.Л.

в отношении потерпевшего А. отсутствует состав преступления, предусмотренного ст.

330 УК РФ, не говоря уже о ст.286 УК РФ. Теперь о вымогательстве. Конечно угроза написания заявления, или, как говорит сама потерпевшая, угроза того, что сам П.Г.Л., лично, возбудит уголовное дело, это угроза распространения сведений, позорящих потерпевшую.

Согласен. Но только с одной оговоркой.

Только в том случае, если возбуждение уголовного дела, в отношении П.Г.Л., тоже признать распространением сведений, позорящих его. В противном случае получается дискриминация. Если П.Г.Л. пишет заявление, или сам, каким-то образом возбуждает уголовное дело, то он позорит потерпевшую. А если возбуждают в отношении его, то никакого позора нет.

А если возбуждают в отношении его, то никакого позора нет.

Это, по меньшей мере, несправедливо. Теперь посмотрим, что такое распространение сведений, позорящих потерпевшую? Ст.129 УК РФ – это клевета. То есть П.Г.Л.

должен был заведомо знать, что распространяемые им сведения заведомо не соответствуют действительности. Никто не доказал, что сведения были заведомо ложными. Ст. 163 УК РФ в качестве угрозы предполагает и распространение и правдивых сведений.

Но проблема то в том, что обращение в органы, уполномоченные проверять заявления граждан, это не распространение сведений.

Это правомерные действия. Вот если окажется, что заявление заведомо ложное, то, пожалуйста, привлекайте за заведомо ложный донос. Еще раз подчеркну: нельзя считать распространением каких-либо позорящих сведений, обращение в уполномоченные на проверку заявлений, органы. Кроме того, полагаю, что потерпевшая, даже не имея юридического образования, просто из жизненного опыта, соответствующего ее возрасту, полученного из книг и телепередач, знала, что, даже если бы П.Г.Л.

каким то особенным способом и возбудил в ее отношении уголовное дело, то рассматривал бы это дело не он сам, а суд. Полагаю, что, несмотря на сложившееся в обществе мнение, потерпевшая должна была знать, что невиновного человека наш российский суд никогда не осудит.

Альтернативная позиция защитника в прениях по уголовному делу.

Ошибка в выступлении в прениях

Он не вправе выступать перед судом с альтернативными предложениями: оправдать подсудимого либо, если суд признает его все же виновным, изменить квалификацию обвинения или назначить минимальную меру наказания. Наличие таких альтернативных вариантов противоречит интересам защиты подсудимого, делает оба вывода малоубедительными для суда.

Защитник должен сказать все, что можно привести в пользу подсудимого, но сделать только один вывод — тот, который он считает наиболее правильным по итогам судебного следствия и наиболее благоприятным для его подзащитного.

Окончание защитительной речи адвоката не может идти вразрез с ее началом, иначе она подрывает всякое доверие к подсудимому.

Такая архитектура речи, на наш взгляд, недопустима, поскольку малейшие сомнения в невиновности подсудимого утрачиваются с подачи стороны защиты. Иногда ясно, что факты и в самом деле навлекают на подзащитного сильные подозрения в причастности к преступлению. Но мысль недоговоренная порой сильнее мысли, выраженной прямо.

Поэтому защитник не может в прениях утверждать, что не вполне убежден в невиновности подзащитного, и просить суд о снисхождении.

Такое поведение адвоката является опрометчивым и непростительным.

Между тем альтернативная линия защиты встречается в судебной практике. Из практики. Президиум Вологодского областного суда, проверяя доводы жалобы о несоответствии позиции адвоката К.

в прениях сторон позиции самого осужденного, указал следующее. Как видно из показаний Д., он отрицал свою вину в разбойном нападении.

Утверждал, что в ходе обоюдной драки с вооруженным ножом П. он также достал нож и, размахивая им в ходе самообороны, мог задеть потерпевшего по руке.

Кроме того, нанес П. несколько ударов ногами и руками по телу.

В протоколе судебного заседания речь адвоката К. действительно изложена противоречиво.

Из протокола следует, что, поддержав позицию подзащитного в прениях, адвокат обратил внимание суда на отсутствие доказательств хищения и на непризнание подсудимым своей вины в причинении тяжкого вреда здоровью П., однако просил квалифицировать действия Д.

Образец защитительной речи адвоката по ст. 228.1 УК РФ

— наркомана со стажем, преступника с квалифицирующим признаком рецидива, да еще находящегося в течении 6 месяцев в розыске.

Выслушав обвинительную речь государственного обвинителя, я подумал о том, что в большей степени государственным обвинителем руководит его служебное положение, но ни как не гражданский долг и профессиональная честь. Государственный обвинитель продолжает линию поведения избранную им ранее при осуществлении надзора за расследованием данного уголовного дела, он уже устал работать по данному делу, он не желает признавать своих ошибок, допущенных ранее при осуществлении надзора за расследованием уголовного дела, поэтому его речь была короткой, тусклой, несодержательной, не аргументированной, бездоказательной.

Фактически государственный обвинитель своей речью, либо признал правоту моей подзащитной и выбрал такую форму отказа от обвинения, либо возложил свою обязанность по доказыванию виновности ХХХХХ на суд, то есть сказал суду вот я ваша честь принес Вам уголовное дело и сами найдите, распишите и вынести обвинительный приговор подсудимой.

Отсутствие в деле обвинительной речи государственного обвинителя я прошу суд признать фактическим отказом от обвинения, поскольку государственный обвинитель отказался от участия в состязательности, от участия в анализе доказательств, свидетельствующих как о виновности так и не виновности моей подзащитной.

Сторона обвинения считает, что вина ХХХХХ доказана, я же попытаюсь доказать обратное, но не в силу своего положения — защитника, адвоката, а только потому, что и материалы уголовного дела и многочисленные свидетели говорят о невиновности моего подзащитного, в инкриминируемых ей преступлений. В прениях сторона обвинения считает, что ХХХХХ совершила умышленные тяжкие преступления при следующих обстоятельствах: В сентябре 2007г.

В прениях сторона обвинения считает, что ХХХХХ совершила умышленные тяжкие преступления при следующих обстоятельствах: В сентябре 2007г. у ХХХХХ возник преступный умысел на незаконный сбыт наркотического средства — маковой соломы. Реализуя свои преступные намерения, ХХХХХ в период до 12 сентября 2007 г., осуществляла сбор дикорастущих растений мака на принадлежащем ей приусадебном участке, расположенном по адресу Удмуртская Республика, Я-ский район, ХХХХХ.

Образец защитительной речи адвоката по ст. 139 УК РФ

Естественно, что и все предварительное расследование настоящего уголовного дела заключалось не в установлении действительно истины по делу, но свелось к попыткам изыскать доказательства вины моего подзащитного в совершении инкриминируемого ему преступления, т.е.

велось односторонне, необъективно, формально и не в полном объеме. Это видно и из того, что по делу неоднократно передопрашивались потерпевшие, что, однако, не исключило противоречий между первыми и последующими показаниями потерпевших, а равно и противоречия их показаний между собой.

Анализируя показания потерпевших, несложно прийти к выводам, что в ходе предварительного следствия потерпевшие неоднократно и коренным образом – для настоящего уголовного дела — меняли свои показания и свои позиции, чем дальше, тем более приобретая обвинительный уклон, дополнительную квалификацию.

Так, в показаниях В.А. от 13.02.3009 г.

(л.д. 40-43) нет ни слова о том, что Ф.

наносил удары В.Н., впоследствии же, в показаниях данных 26.02.2009 г.

(л.д. 45-46), она уже свидетельствует о таковых.

В показаниях В.А., данных 17.02.2009 г. (л.д. 59-61) и 25.02.2009 г. (л.д.

62-62), количество ударов, якобы нанесенных ей моим подзащитным, также существенно увеличивается.

В показаниях же потерпевшего В.Н.от 12.02.2009 г. (л.д. 50-54) вообще речь идет об ударах, которые Ф.

наносил потерпевшей В.А. в лицо, по конечностям. Согласно заключении, судебно-медицинской экспертизы № 988-М от 18.02.2009 г., у В.А. обнаружены кровоподтеки на верхней левой конечности, что прямо опровергает показания В.Н.

Во всех протоколах допросов потерпевших речь подчеркнуто – я бы сказал, с юридически грамотной квалификацией действий Ф., что само по себе настораживает — идет о совершении моим подзащитным незаконного проникновения в жилище потерпевших против их воли.

При этом в ходе предварительного следствия не устанавливались обстоятельства, являющиеся действительно юридически значимыми для квалификации действий моего подзащитного – а именно, в чем же фактически выразилось их прямое волеизъявление потерпевших в момент проникновения Ф.

Образец защитительной судебной речи адвоката по ч. 1 ст. 264 УК РФ

По смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, и т.д.

И данные нормы уголовно-процессуального права игнорирует государственный обвинитель, призывая суд вынести на представленных суду доказательствах обвинительный приговор. Почему, потому что доказательства представленные суду стороной обвинения не выдерживают ни какой критики, они по своей сути противоречивы, надуманы, сомнительны и бездоказательны.

Почему, потому что доказательства представленные суду стороной обвинения не выдерживают ни какой критики, они по своей сути противоречивы, надуманы, сомнительны и бездоказательны.

Все это подтверждается при простом анализе показаний свидетелей обвинения и защиты и при сопоставлении других доказательств предоставленных суду сторонами.

Так в ходе судебного следствия потерпевший К. показал в суде, что сейчас он толком уже ни чего не помнит в связи с чем были оглашены все его показания данные им как в ходе предварительного так и судебного следствия.

В оглашенных показаниях он показал, что ехал на машине ВАЗ в качестве пассажира, на правом заднем сиденье.

Продвигаясь по автодороге за с. Чутырь, на прямом участке, где впереди был длинный спуск, с последующим подъемом, впереди двигался автомобиль КАМАЗ с бочкой в попутном направлении.

Приблизившись к нему, они выехали на полосу встречного движения для совершения его обгона. Полоса встречного движения была свободна. Когда они уже двигались по ней, то на автомобиле КАМАЗ поворотные фонари не горели.

Далее при обгоне, когда автомобиль КАМАЗ они почти догнали, то увидел, как на нем загорелись стоп сигналы, поворотные фонари не горели. Затем КАМАЗ начал поворачивать, что дальне произошло, он не помнит.

На вопросы защиты потерпевший пояснил, что двигался автомобиль ВАЗ со скоростью 70 км. час. Поскольку на другие вопросы потерпевший ответить не смог в связи с давность судом были оглашены его показания на л.д. 54. Таким образом, суд, при вынесении приговора, проигнорировал показания потерпевшего в части

Судебная речь по уголовному делу об убийстве одного лица и причинении тяжкого вреда здоровью другому.

Назначением уголовного судопроизводства является не только защита прав и законных интересов потерпевших от преступлений, но и защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ст.6 УПК РФ).

Убежден, что сегодня как раз тот самый случай, когда с крайней осторожностью и тщательностью надо подойти к разрешению дела, чтобы не допустить судебной ошибки, избежать осуждения невиновного лица. И в этом смысле сторона защиты имеет основания рассчитывать на то, что приговор суда будет законный, обоснованный и справедливый.

А в данном случае таким приговором может быть только оправдательный, который снимет все необоснованные обвинения с моего подзащитного.

К какому же результату мы пришли, выслушав всех фигурантов по делу, исследовав все доказательства? Обратимся сначала к обвинительным документам. Согласно имеющимся в деле процессуальным актам, цитирую,

«в начале апреля 2004 года между Чекушкиным М.В., с одной стороны, и Гергелем, Беликовым, с другой, происходили конфликты, вследствие чего у каждой из сторон возникли личные неприязненные отношения»

.

Согласно требованиям закона, а именно ст.73 УПК РФ, данное утверждение не может безапелляционно приниматься на меру, а подлежит доказыванию, поскольку, надо полагать, следователь этой формулировкой указывал на мотив последующих действий моего подзащитного, квалифицированных как убийство и причинение тяжкого вреда здоровью.

Были ли стороной обвинения представлены доказательства в пользу такого мотива?

Если не считать вызов в судебное заседание свидетеля Бирюковой О.Л., что мне трудно расценить как медвежью услугу, которую сторона обвинения оказала сама себе, иных попыток подтвердить высосанный из пальца органом следствия мотив совершения преступлений, вмененных Чекушкину, попросту не было.

Считаю, что нет нужды даже останавливаться на показаниях этого так называемого свидетеля, поскольку их доказательственная ценность стоит на уровне девчоночьих сплетен и годится для личных дневников, которые ведут подростки в таком возрасте.

Речь защитника об оправдании подсудимого по ст. 228.1 УК РФ

— наркомана со стажем, преступника с квалифицирующим признаком рецидива, да еще находящегося в течении 6 месяцев в розыске.

Выслушав обвинительную речь государственного обвинителя, я подумал о том, что в большей степени государственным обвинителем руководит его служебное положение, но ни как не гражданский долг и профессиональная честь. Государственный обвинитель продолжает линию поведения избранную им ранее при осуществлении надзора за расследованием данного уголовного дела, он уже устал работать по данному делу, он не желает признавать своих ошибок, допущенных ранее при осуществлении надзора за расследованием уголовного дела, поэтому его речь была короткой, тусклой, несодержательной, не аргументированной, бездоказательной.

Фактически государственный обвинитель своей речью, либо признал правоту моей подзащитной и выбрал такую форму отказа от обвинения, либо возложил свою обязанность по доказыванию виновности ХХХХХ на суд, то есть сказал суду вот я ваша честь принес Вам уголовное дело и сами найдите, распишите и вынести обвинительный приговор подсудимой. Отсутствие в деле обвинительной речи государственного обвинителя я прошу суд признать фактическим отказом от обвинения, поскольку государственный обвинитель отказался от участия в состязательности, от участия в анализе доказательств, свидетельствующих как о виновности так и не виновности моей подзащитной. Сторона обвинения считает, что вина ХХХХХ доказана, я же попытаюсь доказать обратное, но не в силу своего положения — защитника, адвоката, а только потому, что и материалы уголовного дела и многочисленные свидетели говорят о невиновности моего подзащитного, в инкриминируемых ей преступлений.

В прениях сторона обвинения считает, что ХХХХХ совершила умышленные тяжкие преступления при следующих обстоятельствах: В сентябре 2007г.

у ХХХХХ возник преступный умысел на незаконный сбыт наркотического средства — маковой соломы.

Реализуя свои преступные намерения, ХХХХХ в период до 12 сентября 2007 г., осуществляла сбор дикорастущих растений мака на принадлежащем ей приусадебном участке, расположенном по адресу Удмуртская Республика, Я-ский район, ХХХХХ.

Защитительная речь Уголовного Адвоката в Суде (Примеры Успешных Речей Адвоката Плевако Ф.Н.)

Обстоятельства дела: истица утверждает, что ответчик завлек ее в гостиничный номер и там изнасиловал. Мужик же заявляет, что все было по доброму согласию.

Последнее слово за Плевако.»Господа присяжные,» — заявляет он.

«Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями»

.Проститутка вскакивает и кричит: «Неправда! Туфли я сняла!!!»В зале хохот.

Подзащитный оправдан.2. «15 лет несправедливой попреки»Однажды к Плевако попало дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причeм безо всяких бумаг и шпаргалок.

И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:- Господа присяжные заседатели!В зале начал стихать шум. Плевако опять:- Господа присяжные заседатели!В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:- Господа присяжные заседатели!В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась.

Опять:- Господа присяжные заседатели!Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа.

А Плевако снова:- Господа присяжные заседатели!Тут уже зал взорвался возмущением, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:- Господа присяжные заседатели!Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями.

И вот, наконец, Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.- Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами.Мужика оправдали.3.

20 минутОчень известна защита адвокатом Ф.Н.Плевако владелицы небольшой лавчонки, полуграмотной женщины, нарушившей правила о часах торговли и закрывшей торговлю на 20 минут позже, чем было положено, накануне какого-то религиозного праздника. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов.

Речь адвоката-защитника подсудимого по уголовному делу о незаконном обороте наркотических средств

был задержан сотрудниками полиции.

Данный факт подтверждается показаниями не только Иванова, но и самого же закупщика Самоенко, который в судебном заседании дал аналогичные показания, а также сопроводительным письмом начальника Чалтырьского УФСКН за исх. № 22/19-412 от 5 июня 2013 года (том 1 л.д. 248 УПК РФ), постановлением о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности (том 1 л.д.

249), справкой об исследовании наркотического средства от 3 апреля 2013 года, проведенного на основании запроса, направленного в порядке Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (том 1 л.д. 251). В связи с изложенным, при задержании Иванова П.С. 26 марта 2103 года оперативными сотрудниками Чалтырьского УФСКН проводилась оперативная деятельность с целью выявления, раскрытия преступления, а не административная деятельность, осуществляемая на основаниях и в порядке, предусмотренном КоАП РФ.

Таким образом, уважаемый суд, если гипотетически допустить законность всех проводимых в отношении Иванова оперативных действий, то его действия должны были быть квалифицированы как: ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228 УК РФ – 1 эпизод ч. 5 ст.

33, ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228 УК РФ – 2 эпизод ч.

5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 — ч. 1 ст. 228 УК РФ – 3 эпизод Уважаемый суд, считаю, что данная квалификация была налицо видна еще на предварительном следствии, однако следователь, зная о том, что Иванова сразу же взяли под стражу, не захотела таким образом квалифицировать его действия, т.к.

ч. 1 ст. 228 УК РФ является преступлением средней тяжести и тогда Иванов подлежал немедленному освобождению из под стражи. Аналогичным образом думал и советник юстиции Шевелев, утверждавший обвинительное заключение. Данные сведения могли быть запросто получены следователем Витчиновой при допросе Самоенко, именно при качественном и надлежащем его допросе, как это было сделано в ходе судебного заседания.

Уважаемый суд, хотелось бы отметить, что согласно п. 7.2 обзора судебной практики по уголовным делам

Защитная речь по уголовному делу об убийстве Т.С.Королёвой

Меня это заинтересовало.

Я встретился со многими врачами, у которых когда-либо наблюдался или лечился Алексей Иванович, и выяснил, что подзащитный до жути боится вида крови, а ведь на месте преступления её было предостаточно. Если бы это преступление было совершено моим подзащитным, он испытал бы шок такой силы, что сотрудники милиции, обнаружившие тело Королёвой уже на следующий день после убийства, нашли бы его лежащим без сознания рядом с жертвой. Однако следствию известно, что примерно в 9 часов утра 18 октября Алексей Иванович уже присутствовал в университете, что свидетельствует о его непричастности к совершению преступления, рассматриваемого в ходе данного процесса.

Итак, исходя из всего вышеперечисленного я прошу оправдать моего подзащитного, признать за ним право на реабилитацию и освободить из под стражи в зале суда. Подведем итог. Перед нами один из тех случаев, когда следствие идет по самому простому маршруту. Но самый простой не значит самый лучший.

К сожалению, таких случаев в судебной практике все больше.

Я надеюсь, что суд взвесит все факты и примет правильное решение.

Правосудие должно свершиться, а невиновные не должны нести наказание за чужие грехи. Спасибо, Ваша Честь, у меня всё.

ВУЗ: Предмет: Тип: Контрольные работы Категория: () Размер файла: 33 Kb Скачали: 0 Выбери свой ВУЗ 419 113 296 267 794 1191 172 603 155 391 4908 963 1070 689 179 120 426 645 611 235 166 245 101 139 559 171 501 1966 4467 1590 299 159 279 134 408 936 305 949 498 109 488 131 145 171 508 270 147

Речь потрясающе профессионального адвоката по уголовному делу

Мы имеем также четкое заявление Сапроновича о том, что нож применялся один, и что этот нож его. Утверждение Сапроновича о том, что он передал свой нож Раскину, Раскин отрицает, а объективных подтверждений такой передачи нет. К тому же показания Сапроновича на следствии о том, что после нанесения им ударов он отдал нож Раскину, утрачивает всякое значение после его показаний в суде о бегстве Раскина из дома до него, Сапроновича.

Поэтому первый вывод, который позволяет сделать процесс, носит весьма важный характер: Раскин не убивал своих родителей. Прокурор говорит однако, что Раскин в самом начале преступления набросился на мать, зажал ей рот.

Об этом показывал Сапронович на предварительном следствии.

Думаю, что это утверждение не имеет серьезной основы в деле.

Показания Сапроновича в той части, где он как-то стремится переложить часть своей вины на чужие плечи, требуют весьма критического отношения. Взвесьте следующие точные сведения.

Говорят, что в момент нападения и нанесения ножевых ударов рот Елены Ивановны был зажат рукой сына. Но соседи Московкина, Майнстер и Сухорукова слышали отчаянный крик несчастной женщины, который повторился дважды, пока она не рухнула на пол, они показали суду, что это был не стон, а именно крик.

Значит рот ее не был зажат. Из показаний Сапроновнча на следствии и заключения медиков видно, что убийство Елены Ивановны было делом нескольких секунд. Посмотрите на схему нанесенных ей ранений: они нанесены по всей поверхности груди и брюшины, от правого до левого бока. Значит корпус потерпевшей в краткий миг убийства не заслонялся в какой-либо части чьим-то посторонним телом.

А между тем помеха такая была бы неизбежной, если бы Виктор Раскин в этот момент был между матерью и нападавшим Сапроновичем.

Прокурор обращает наше внимание на то, что у Елены Ивановны обнаружена ссадина слизистой оболочки правой губы.